Михаил Врубель, генеральный директор кинокомпании «Водород», о новой жизни классических героев, диалоге поколений и о том, почему «Буратино» — это не просто фильм, а культурная франшиза на десятилетия

«Мы не хотим консервировать наследие. Мы хотим, чтобы оно оставалось живым. Чтобы старые истории помогали новым поколениям понимать себя и верить, что добро все еще работает»

Кинокомпания «Водород» запустила лицензионную программу и готовит к выходу новое прочтение истории Буратино. Но проект стал не просто возвращением к советской классике — он превратился в разговор о том, как живёт культурное наследие сегодня, как меняется восприятие аудитории и как на этих основах можно строить современный бренд-вселенную. Продолжением темы, поднятой в фильме, стала наша беседа о сочетании философии и амбициозной продюсерской стратегии, отношении к критике и планах на будущее.

— Почему сегодня становится актуальной тема возвращения и переосмысления классических историй?

— Потому что общество снова ищет опоры. Мы живём в мире, где каждый день рождаются сотни новых историй, но мало тех, что остаются. Классика — это как корни: без них дерево не выживает. В ней заложен человеческий код — то, что не стареет. Но форма устаревает быстрее, чем смысл. Сто лет назад чудом казался чёрно-белый немой фильм, сегодня ребёнок может сгенерировать видео в телефоне с помощью искусственного интеллекта. Меняется не только технология, меняется восприятие.

Чтобы классика не превратилась в ностальгию, с ней нужно говорить на современном языке — визуально, ритмически, эмоционально. Именно поэтому мы возвращаем старые истории не ради повторения, а ради нового разговора с новым поколением.

— Как был выбран именно «Буратино»?

— Потому что это история с огромным культурным и эмоциональным потенциалом. «Буратино» — не просто сказка, это архетип, история про свободу, самостоятельность и веру в добро. И это один из немногих отечественных сюжетов, который объединяет поколения: родители его помнят, дети готовы в него влюбляться.

Мы видим героя с долгим жизненным циклом. Наш «Буратино» не проект на один сезон, а начало франшизы. Уже сейчас мы закладываем сюжетные линии для продолжения — вторая часть запланирована на новогодние праздники 2027 года. Цель амбициозная, но понятная: чтобы каждый второй россиянин знал нового Буратино — по фильму, сериалу, музыке или цифровым форматам. Совокупный охват всех платформ — кино, телевидение, диджитал — мы оцениваем примерно в 50 миллионов зрителей за первый год. Это реальный масштаб для проекта национального уровня.

— Когда вы работаете с классикой, что для вас важнее: сохранить дух оригинала или сказать что-то новое?

— Это не выбор между «или». Чтобы сказать новое, нужно понять, что в оригинале живое. Мы не делаем копию, мы вступаем в диалог с первоисточником. Иногда спорим с ним, иногда продолжаем развивать тему. Если просто повторять, получится музейный экспонат. А кино всё-таки именно про живое.

Кстати, в мировой практике ремейки — это не исключение, а норма. Каждый сильный сюжет живёт десятками воплощений. Вспомните, сколько экранизаций у «Шерлока Холмса», «Кинг-Конга», «Джекила и Хайда» или романов Агаты Кристи. И часто именно ремейк становится самым популярным. Это не разрушение, а продление жизни. Мы делаем то же самое, но в российском контексте.

— Где проходит граница между уважением к наследию и необходимостью говорить с современным зрителем на его языке?

— Этим рубежом становится искренность. Мы никогда не «омолаживаем» классику ради тренда. Нам важно понять, о чём она говорит сегодня. Современный зритель не верит в идеальных людей, он ищет живых. Поэтому добро может сомневаться, а зло иметь человеческую причину.

При этом уважение к первоисточнику для нас свято. Мы сохраняем эмоциональный код оригинала — музыку Рыбникова в «Буратино», Крылатова — в истории про Алису Селезневу, то есть те мелодии, которые вписаны в культурную память страны. Это не фон, это мост между эпохами.

— Какие качества Буратино вы считаете вечными, а какие пришлось переосмыслить?

— Любопытство, смелость, внутренняя свобода — вечные. Но время диктует другие вопросы. Современный Буратино ищет не сокровища, а смысл. Он всё тот же непослушный, живой, дерзкий, но его мотивы взрослее. Он хочет понять, где правда, кому верить, что значит быть настоящим. И это делает его ближе к детям и подросткам сегодняшнего дня. У нас очень широкая аудитория — её ядро от 6 до 65 лет. Для ребёнка «Буратино» — сказка о приключении. Для подростка — история взросления. Для родителя — воспоминание, которое можно разделить с ребенком. Так мы создаём редкий формат семейного контента, которого почти нет в российском полном метре.

— Когда переснимают любимые истории, зрители часто реагируют болезненно, мол, не трогайте наше детство. Как вы к этому относитесь?

— С уважением. Это естественно, люди защищают не сюжет, а эмоцию, с которой росли. Но культура не может жить без обновления. Мировая история кино показывает: каждый ремейк, сделанный с любовью, возвращает интерес и к оригиналу. Наша задача — не конкурировать, а сделать так, чтобы зритель захотел пересмотреть старую версию. Это и есть продолжение традиции.

— Для «Водорода» переосмысление классики — творческий вызов или часть стратегии бренда?

— И то, и другое. «Водород» строится на идее, что кино — это не продукт, а высказывание. Мы делаем контент с долгим жизненным циклом, который может жить на разных платформах и в разных форматах.

IP-подход (прим. ред.: речь про Intellectual Property approach в построении брендов — стратегию, при которой бренд создается, развивается и управляется как полноценный коммерческий интеллектуальный актив, обладающий собственной ценностью, узнаваемостью и возможностью монетизации за пределами основного продукта) – это то, во что мы верим. Герой должен существовать не один сезон, а десятилетиями, и при этом не терять смысл.

Проект «Буратино» — начало большой франшизы. Это первый шаг в создании вселенной, которая объединяет фильмы, сериалы, музыку, цифровые продукты, партнёрские коллаборации. Мы рассчитываем, что он станет частью культурного кода на годы вперёд. Ведётся работа над второй частью и детским анимационным форматом, чтобы поддерживать интерес разных возрастов.

Также, мы развиваем и другие направления — например, вселенную по произведениям Кира Булычева, где тоже заложен огромный потенциал. Все наши проекты объединяет одно: уважение к наследию и стремление говорить о будущем.

— Герой живёт не только на экране, но и в лицензионных форматах — в мерче, играх, коллаборациях. Насколько это важно для вас?

— Очень важно. Лицензирование — это не просто маркетинг, а форма продления жизни истории. Когда ребёнок носит рюкзак с изображением Буратино или слушает саундтрек, он остаётся внутри мира, который мы создаём. Мы подходим к этому аккуратно: все партнёрства проходят через цензуру смысла. Если коллаборация не передает дух героя, мы её не делаем.

Классика даёт лицензионным проектам огромный потенциал. «Буратино» узнают и дети, и подростки, и взрослые — это редкий случай, когда один IP работает сразу на три поколения. Это позволяет строить устойчивую экосистему вокруг бренда: кино, игры, коллекции, мероприятия. Именно поэтому мы запустили собственную лицензионную программу, чтобы объединить все эти потоки в одну стратегию. Наш проект позволяет создавать гайды на разные целевые аудитории по возрасту. Мы уверены в успешности как одежды, так и часов премиум-класса и кед для взрослых.

— Что даёт новое прочтение классики современному обществу?

— Оно возвращает смысл в привычные слова. Мы часто говорим «добро», «честность», «настоящий», но забываем, что это значит. Классика напоминает. Мы не реставрируем прошлое — мы соединяем времена.

И если через годы зритель будет помнить нашего Буратино как своего героя, не музейного, а живого, значит, всё получилось. Мы хотим, чтобы через 30 лет, говоря «Буратино», люди представляли именно нашего — героя, который вырос вместе со страной. И если он останется в культуре так же, как когда-то Остап Бендер или Карлсон, то, «Водород» сделал все правильно.